19.08.2012 : Публикации

Заговор кремлёвских полотёров


Исторический очерк.
Открытие после реконструкции главного театра страны кроме досужих сплетен и скандалов вызвало и множество публикаций об истории Большого. Одну из таких историй, почти неизвестных широкой публике, предложил писатель Борис СОПЕЛЬНЯК.
Это дело могло стать одним из самых громких и самых перспективных с точки зрения наград и продвижений по службе. Судите сами: доблестные советские чекисты предотвратили покушение на Сталина, Кагановича и Ворошилова. Террористы задержаны, разоблачены, преданы суду и понесли суровое наказание.
Но вот незадача: ни вождь народов, ни его верные соратники не оценили усердия чекистов. Как ни старались руководители НКВД доказать, что арестованные ими люди (в отличие от присылаемых из-за кордона агентов) имели реальную возможность убить первых лиц государства, что задержанные террористы представляют собой тесно спаянную группу из 22 человек, наград почему-то не последовало.
А ведь причина такого рода отношения, как говорится, на поверхности. Одно дело, если убийство вождей пытаются организовать военачальники, врачи или инженеры, а еще лучше нераскаявшиеся троцкисты - тогда народ одобрит самый суровый приговор. И совсем другое - если террористами оказываются полуграмотные пролетарии, да ещё тесно связанные с передовым колхозным крестьянством.
К тому же пролетарии, решившие, как они сказали на допросах «стукнуть главков», какие-то полупролетарии, да и профессию представляют не очень-то уважаемую: добро бы сталевары, электрики или шахтёры, а то ведь кто замахнулся-то - какие-то дрянные полотёры.
Хотя и практически, и теоретически эти полотёры имели стопроцентную возможность «стукнуть всех кремлёвских главков» - ведь они натирали полы не только в кабинетах, но и в квартирах Сталина, Кагановича, Ворошилова и многих других руководителей шагающей в светлое будущее Страны Советов.
Сейчас уже трудно сказать, всерьёз ли собирались полотёры прикончить вождей, но то, что они об этом говорили и говорили не раз, - факт.
Как бы то ни было, но в июне 1935 года в Управлении НКВД по Московской области возникает дело №10015 по обвинению Жунина и других по печально известной 58-й статье УК РСФСР. В предваряющей дело справке говорится, что оно возникло на «основании поступивших данных о том, что среди полотёров, работающих в Кремле, на квартирах членов правительства и в Большом театре, существует контрреволюционная террористическая группа, которая имеет своей целью организацию террористических актов против руководителей партии и членов правительства».
Первым арестовали Тимофея Жунина. Судя по тому, какие самоубийственные признания он сделал, до допроса с ним основательно поработали.
- Признаю себя полностью виновным в том, что в силу своей контрреволюционной настроенности при неоднократных встречах с помощником коменданта общежития рабочих Кремля Павлом Артамоновым я говорил следующее: «Советская власть своей коллективизацией и налоговой политикой сделала крестьян нищими. Ограбили буквально всех, и за счёт этого правительство во главе со Сталиным строит своё благополучие. Они живут в своё удовольствие, не замечая, что люди умирают с голоду. Это же не жизнь, а мука!»
Если бы Тимофей закончил свои признания этим! Но он продолжал...
- А потом я сказал: «Вот я работаю полотёром, бываю на квартирах у главков - у Сталина, Кагановича, Калинина, Ворошилова - и вижу, как они живут в своё удовольствие на наши трудовые копейки. А мы мучаемся. Скорей бы от этих главков избавиться! Были случаи, когда я работал в квартире Сталина, а он проходил мимо. Но начать я решил с Кагановича и Ворошилова.
- И как вы намеревались это сделать практически? - вцепился в него следователь.
- Убить я их хотел из браунинга, который хотел украсть из квартиры Бухарина. Этот револьвер я видел в позапрошлую пятницу, когда натирал там полы: он лежал на тумбочке возле кровати.
- Где и как вы намеревались произвести покушение?
- Кагановича я хотел убить в тот момент, когда он выходит из парадного и садится в машину или, наоборот, когда приезжает домой и выходит из машины. Окно полотёрской комнаты обращено прямо к подъезду, так что расстояние до машины не более 10-15 шагов. А Ворошилова надеялся перехватить при выходе из подъезда. В успехе дела я был уверен, потому что стрелок я хороший - белке попадаю прямо в глаз.
- А причина, в чём причина такой звериной ненависти к советской власти и её руководителям?
- Причина очень простая - колхозы, будь они прокляты! Я ведь человек деревенский, работаю то на паркете, то на земле. До 1928 года всё шло более или менее нормально. А когда крестьян начали загонять в колхозы, жизнь стала просто невозможной. Голод, холод, домишко обветшал, а у меня на иждивении жена и трое детей. Что делать, подался в Москву и устроился полотёром. Если бы работал в какой-нибудь маленькой конторе, никакого враждебного отношения, наверное, не было бы, но я попал в Кремль. А когда стал натирать полы в квартирах главков, обозлился окончательно: мне было с чем сравнить нашу убогую жизнь.
- Вы говорили, что бывали на квартире Сталина. Это правда?
- Конечно, правда. Последний раз я там был месяца полтора назад.
- А когда у вас родилась мысль совершить покушение на товарища Сталина?
- Давно. У меня ведь постоянный пропуск в Кремль. При входе полотёров не проверяют, так что принести можно всё что угодно. Но там к Сталину подобраться трудно - полно охраны. А вот дома... Дома я мог с ним встретиться с глазу на глаз.
- Кто-нибудь из друзей разделял ваши антисоветские взгляды? Были ли знакомые, которые одобряли ваши террористические намерения?
- Разделяли они мои взгляды или не разделяли, я не знаю, но разговоры против политики советской власти я вёл с Артамоновым, Воропаевым, Леоновым, Макаровым, Панфиловым и Матвеевым. Они тоже полотёры, и все, кроме Леонова, работают в Кремле.
ПОЛОТЁРСКАЯ «ГРУППОВУХА»
Думаю, что после этих признаний восторгу следователей не было предела! Ведь покушение замышлял не свихнувшийся на почве пьянства полотёр-одиночка, теракты разрабатывала целая группа. А группа - это совсем другое дело, группа - это банда, а ещё лучше - троцкистско-террористическая организация.
Все названные лица тут же были арестованы, пропущены через привыкшие к тяжелой работе мускулистые руки надзирателей и только после этого, должным образом подготовленные, доставлены в кабинет следователя.
На первой же очной ставке у Прокофия Воропаева спросили:
- Знаете ли вы гражданина, сидящего напротив вас?
- Я его знаю с детства. Мы с ним из одной деревни Кликуха, что в Западной (ныне Смоленской. - Б. С.) области. Фамилия его Жунин, а зовут Тимофеем Евстафьевичем. На работу в Кремль он поступил с моим содействием. Да и жили мы в одном общежитии.
- Какие у вас с ним взаимоотношения?
- Хорошие, дружественные.
- Гражданин Жунин, вы подтверждаете показания Воропаева?
- Подтверждаю.
- Где и когда вы встречались с Воропаевым? Кто ещё бывал в вашей компании?
- Встречались мы чаще всего на работе, когда натирали полы в кабинетах Ворошилова, Кагановича, Калинина, Ягоды и других членов правительства. Общались мы и в полотёрской комнате, где бывали и другие наши товарищи, работавшие в Кремле.
- Кто они? Назовите имена! - вцепился следователь.
- Я же их называл еще на предыдущем допросе.
- Повторите в присутствии Воропаева!
- Ну, это Макаров, Панфилов, Матвеев...
- Почему замолчали? Кто ещё?
- Ещё? Ещё Тимофеев, Петров, - обречённо продолжал Жунин.
И что вы там делали? Какие вели разговоры?
- Разговоры были о том, в какую пойти пивную, - неожиданно улыбнулся Жунин.
- И что потом? - не отреагировал на улыбку следователь.
- Как что? - изумился Жунин.
- Сидели, пили. А когда не хватало, шли к кому-нибудь домой.
- К кому? Назовите имя, адрес.
- Иногда шли к Васильеву, а иногда - к Никитину или Керенскому
- К Керенскому? - чуть не подпрыгнул следователь. - Что ещё за Керенский? Откуда такая фамилия?
- Да наш он, деревенский, из той же Кликухи, - успокоил его Жунин. - Тому Керенскому, - ткнул он пальцем в потолок, - ни сват, ни брат, ни кум, ни шурин.
- Проверим, - зловеще пообещал следователь и резко обернулся к Воропаеву. - Ну а что скажете вы, гражданин Воропаев? Вы подтверждаете показания Жунина?
- Подтверждаю. Могу добавить, что у Никитина я бывал и без Жунина. А ещё чаще заходил к Керенскому, так как он является моим родственником.
- А теперь вопрос Жунину, - заметно посерьёзнел следователь. - Бывая вместе с Воропаевым в полотёрской комнате Кремля, в пивной, а также в гостях у ваших знакомых, вели ли вы разговоры, направленные против советской власти?
Ответь Жунин «Нет!» - и дело могло бы развалиться, ведь доказательств-то никаких не было. А его собственные признания ничего не стоят, суд их может квалифицировать как пьяный бред и самооговор. Но Жунин, как ни кощунственно это звучит, следователя не подвёл.
- В присутствии вышеназванных лиц я не раз говорил, - как под диктовку начал он, - что советская власть своей политикой коллективизации довела крестьян до нищеты и разорения. Положение рабочих в городе не лучше. В этом виноваты Сталин, Каганович, Ворошилов и другие кремлёвские правители. Я прямо заявлял, что с удовольствием бы убил этих мучителей. Придёт время, и я это сделаю. Мне своей жизни не жалко. Эти слова я сказал, когда мы с Леоновым и Воропаевым были у Васильева. Услышав это, Воропаев меня поддержал. «Так и надо сделать», - заявил он. Потом о намерении убить Кагановича и Ворошилова я говорил в полотёрской комнате Кремля. - Это слышал не только Воропаев, о моих намерениях знали и все остальные.
- Гражданин Воропаев, вы это подтверждаете?
- Подтверждаю, - махнул рукой Воропаев. - Всё, что сказал Жунин, доподлинная правда.
После этих признаний судьба Жунина и Воропаева была предопределена. Чтобы не выпустить из рук других «заговорщиков», следователи организовали серию очных ставок, на которых одни полотеры неумело оправдывались, а другие, не моргнув глазом, сдавали друг друга.
В принципе дело можно закрывать. Но на одном из допросов всплыла фамилия Василия Виноградова, тоже полотёра, но работавшего не в Кремле, а в Большом театре. Профилактики ради решили проверить, что за человек, этот самый Виноградов. Копнули поглубже - и дело вышло на новый виток!
Оказалось, что в Москве существует разветвлённая, контрреволюционная организация полотёров. Все они либо родственники, либо выходцы из соседних сёл одного и того же района Смоленской области. Одна группа действует в Кремле, другая - в Большом театре, не говоря уже о том, что многие полотёры время от времени бывают в квартирах самых высокопоставленных членов правительства.
Что из этого следует? А то, что, если теракт не удастся одной группе, его может повторить другая. Героическими усилиями чекистов кремлёвская группа ликвидирована, но полотёры Большого театра на воле, и им ничего не стоит осуществить покушение на Сталина. Надо было наносить упреждающий удар! Поэтому Виноградова пришлось арестовать и доставить на Лубянку.
После соответствующей обработки Виноградов таиться не стал, и на вопрос следователя, проявляли ли работающие в Большом театре полотёры враждебное отношение к советской власти, если так можно выразиться, рубанул сплеча.
- Да, вся наша группа, а это кроме меня Керенский, Дудкин, Кононов и Соколов, постоянно высказывала недовольство советской властью. Признаю, что зачинщиком всех антисоветских разговоров был я. А так как у всех полотёров я пользовался определённым авторитетом, то именно меня можно назвать руководителем этой группы.
- Что именно вы говорили своим товарищам? - поинтересовался следователь.
- Я говорил, что при советской власти жить невозможно, что крестьянство разорено и доведено до нищеты и голода, что налоги людей буквально задушили. Рабочим тоже не лучше: зарплата маленькая, а цены высокие. Зато хорошо живут Сталин, Каганович и другие члены правительства, которым нет дела до нужд простого на рода.
- Вас не перебивали? Вам никто не возражал?
- А чего тут возразишь?! Друзья со мной соглашались и высказывались в том же духе. Не возражали они и тогда, когда я говорил, что виноваты в такой жизни Сталин и Каганович, поэтому надо их прикончить. А сделать это очень просто: надо дождаться, когда они придут в театр, и бросить бомбу в правительственную ложу.
- Это действительно возможно?
- Конечно, возможно. Ведь строгого надзора за полотёрами нет, так что попасть на закрытый спектакль ничего не стоит: надо закрыться в полотёрской комнате, а когда начнётся представление, войти в зал и сделать то, что задумал. Я даже рассказал об этом Леонову. Он меня поддержал и заявил, что сделать надо будет именно так.
- Вы знаете и других полотёров?
- Очень многих. В Москве существует своеобразная каста полотёров, и все они из деревень Ново-Дугинского района Смоленской области.
- Ну, например?
- Да тот же Воропаев, Жунин, Щукин, Орлов, Журавлёв, Буров, Фролов...
- Ладно, ладно, пока хватит, - остановил его следователь. - Вы лучше скажите вот что: они о ваших взглядах знали, с вашими террористическими намерениями соглашались?
- Конечно, знали. Орлов и Щукин, например, не раз говорили, что во всех наших бедах виноват Сталин, не будь его, жизнь стала бы совсем другой. А Фролов, будучи наиболее убеждённым врагом советской власти, не раз заявлял, что этой власти скоро придёт конец и свергнет её народ, у которого вот-вот лопнет терпение. Он же говорил о том, что главным виновником плохой жизни является Сталин и с ним следовало бы рассчитаться.
- А что это за болтовня об иностранных дипломатах? Говорят, вы толковали и о них?
- Почему же болтовня?! Никакая не болтовня. Я совершенно серьёзно предлагал совершить покушение на какого-нибудь известного иностранного представителя – тогда обязательно будет война, и советской власти с её колхозами придёт конец.
- Кого конкретно вы имели в виду?
- Да хотя бы министра иностранных дел Франции Лаваля. Он сидел в центральной ложе, а перед этим я натирал там паркет, да и потом был совсем рядом. Короче говоря, достать его было проще простого. А у англичанина Чарльстона я натирал полы дома... Так что возможности были.
- А с тем же англичанином, с Чарльстоном, вы случайно не вели разговоры на политические темы? - забросил удочку следователь совсем с другой стороны.
Виноградов всё понял и решительно ответил:
- Нет.
- Ну что ж, нет так нет, - решил про себя следователь и захлопнул папку. - Материала для составления обвинительного заключения достаточно и без этого.
...В начале августа 1935 года обвинительное заключение легло на стол руководства. Перечислив всё, что удалось вытянуть и выбить из несчастных полотёров, руководители Управления НКВД по Московской области не без гордости делают вывод, что ими «вскрыта и ликвидирована контрреволюционная террористическая группа, которая ставила перед собой задачу совершения террористических актов над т.т. Сталиным, Кагановичем и Ворошиловым».
Как я уже говорил, усердие сотрудников управления во главе с их начальником Борисом Баком в Кремле оценено не было. Больше того, и Борис, который свирепствовал в Московской области, и его брат Соломон, который лютовал то в Башкирии, то в Бурятии, через некоторое время сами были объявлены участниками террористической организации и расстреляны.
На какое-то время о деле полотёров забыли, но потом спохватились и решили, что надо его доводить до конца. Обвинительное заключение вместе с двадцатью двумя полотёрами тут же передали в Военный трибунал Московского военного округа, и вскоре состоялось закрытое судебное заседание. Нетрудно представить, как велико было разочарование председательствующего Стельмаховича, когда на его вопрос, признают ли подсудимые себя виновными, практически все ответили, что виновными себя не признают: помимо всего прочего это говорило о скверной работе следователей.
Но ведь отпускать-то полотёров нельзя - это не по правилам самого справедливого и самого гуманного советского суда. Вот и пришлось Стельмаховичу прямо в зале суда уличать полотёров во лжи и ловить на противоречивых показаниях, подводя к тому, что теракт они замышляли и убить руководителей партии и правительства хотели.
Твёрже всех держался Тимофей Жунин. Он, видимо, понял, что выкручиваться и изворачиваться бесполезно, поэтому свою вину признал и даже добавил:
- Кто из нас главарь, сказать трудно, потому что антисоветские разговоры вели все. Я же про себя решил так: убью кого-нибудь из вождей, даже если меня на месте покушения пристрелят.
А вот ещё одна деталь из жизни того времени. Говоря о том, как существуют крестьянские семьи и, в частности, семья Жунина, его земляк Иван Матвеев сказал:
- Я слышал, что в колхозе его семье приходится очень плохо. А от него самого знаю, что когда он привозит белого хлеба, то дети едят его пополам с чёрным, то есть делают что-то вроде бутерброда.
Григорий Панфилов избрал другую тактику: он всё отрицал, уверял, что никакого револьвера в квартире Бухарина ни он, ни Жунин не видели и ни о каких терактах никто никогда речи не вёл.
- Жунин оговаривает и себя, и нас, - заявил он. - Какой из него террорист?! Он же алкоголик. У него руки трясутся. Он, кстати, не раз говорил, что человек он потерянный, и даже хотел покончить с собой. А мне он вообще должен тридцать рублей. До сих пор, дьявол, не отдал! Так что меня он приплёл к своей болтовне со злобы, чтобы зажилить ту самую тридцатку.
Не стал отказываться от своих показаний и Василий Виноградов.
- Да, я говорил о возможности покушения на Сталина и Кагановича, - заметил он. – Но это не значит, что я собирался это сделать. Подчёркиваю: я говорил лишь о возможности бросить бомбу в ложу Большого театра, но никакой бомбы у меня не было. Да и это я молол спьяну. Мы же были вечно поддатыми и работали полупьяными. А спьяну чего не брякнешь!
Судья этому не поверил. Но полотёры, видимо, отстаивая честь своей профессии, все как один заявили, что без стакана за работу не принимались, а потом добавляли по ходу дела. Виноградов в этом был одним из главных закопёрщиков.
Между тем судебное заседание близилось к окончанию... После небольшого перерыва подсудимым зачитали приговор. Фролову, Леонову и Орлову влепили по 10 лет, остальным - от 2 до 7. А вот Тимофея Жунина, Прокофия Воропаева и Василия Виноградова приговорили к высшей мере наказания. В ту же ночь их расстреляли.
...Прошло 25 лет. Одни полотёры умерли в лагерях, другие, отсидев свой срок, из-за болезней ушли в мир иной, а вот Гаврила Дудкин, отмотавший в лагерях шесть лет, выжил и обратился с жалобой, в которой просил его дело пересмотреть и в соответствии с законом реабилитировать. В конце концов он этого добился, и в январе 1961-го Пленум Верховного суда Союза ССР принял постановление об отмене приговора и о прекращении дела за недоказанностью преступления.
Так завершилась эта печальная история о несостоявшемся покушении на Сталина, Ворошилова и Кагановича. Были бессмысленные жертвы, были изломанные судьбы, было всё, кроме самого покушения. Но даже за разговоры о возможности «стукнуть главков» кремлёвским полотёрам пришлось платить самой высокой ценой - своей жизнью.




Источник/Автор:
Просмотров: 1529


Уважаемые читатели!

Перед Вами сайт одного из самых популярных еженедельников юга Кузбасса.
«Кругозор в Кузбассе» - независимое общественно-политическое издание, с дипломом Всероссийского конкурса союза журналистов.
Газета выходит в свет свыше 20 лет и хорошо зарекомендовала себя у большого круга читателей, являясь сегодня...»»»
 
Рубрики
Прямая речь
Скандал в благородном семействе
Публикации
Как вас обслуживают
Отовсюду обо всём
Час пик
Особый случай
Чужой карман
Загадки истории
Факты, гипотезы, сенсации
Осторожно: лохотрон!
По ту сторону
Вопрос-ответ
Актуальное интервью
Взгляд за и против
Продолжение темы
Не хлебом единым
Особое мнение
Курьёзно о серьёзном
Читатель "Кругозора"
Два письма на одну тему
Читатель ставит проблему
Сердитое письмо
Житейские истории
Страна советов
Очевидное - невероятное
Факт и комментарий
Анатомия конфликта
Наука выживания
Точка зрения
Тема из конверта
Палата №6
Закон есть закон
Рецепты из конверта
В кабинетах власти
Эхо трагедии
Адреса коррупции
Среда обитания
Суд да дело
Криминал
Происшествие
Проверка слуха
Хроника Кузбасса
Экономика капитализма
Актуально!
Их нравы
В тисках кризиса
Совершенно конкретно

города Новокузнецк, Кемерово ООО «Кругозор плюс » © 1989-2018